О моей жизни, о борьбе с болезнью – история больного шизофренией

Содержание

О моей жизни, о борьбе с болезнью – история больного шизофренией

Каково быть шизофреником?

Не думаю, что моя история кому-то поможет, хотя… присмотритесь к своим родным. Возможно они тоже слегка ку-ку. Печально, что от шизофрении нельзя избавиться. Она с тобой до конца жизни.

В моём случае болезнь проявилась в 23 года. Я вернулся из армии поступил в институт. На втором курсе очень сильно заболел гриппом. И после началось. Шизофрению нельзя заметить самостоятельно. Это не как с простудой — вчера заболел, а сегодня слёг, нет, тебя накрывает медленно, незаметно. Изменения видны для окружающих, особенно если они не общаются с тобой каждый день.

Я стал замкнутым. После болезни у меня появились навязчивые мысли, что я обязательно должен научиться оказывать медицинскую помощь людям (накладывать шины, делать искусственное дыхание и пр.). Мне стало казаться, что очень скоро произойдёт нечто очень страшное и в этом будут замешаны власти. Кстати, я действительно научился делать перевязки, искусственное дыхание, массаж сердца.

Позже мне стало казаться, что власти взломали мой компьютер и просматривают поисковую историю, переписку, короче всё, чем я занимаюсь на компьютере. А тогда мне было чем заняться… Я успел скачать несколько книг по ядам. Меня больше интересовали симптомы отравления. Мне также казалось, что власти подмешивают яды в молочные продукты. Пришлось отказаться от молочки.

Тревогу забила моя мать. Она отправила меня к терапевту (на самом деле к психиатру) в частную клинику. Психиатр была очень классной. Мне нравился её голос и красивые тонкие ноги, всегда одетые в чулки чёрного цвета. Я ходил к ней на приём несколько раз (6 раз). Мне выписали лекарство. Лишь тогда я стал понимать, что со мной происходит какая-то… нездоровая фигня.

Это глупости, что шизофреники не могут принять того, что они шизофреники. Могут. Просто очень сложно отличить галлюцинации или поймать навязчивую мысль. Ты как бы спишь, но не можешь проснуться. Это как кошмар. Ты в какой-то мере понимаешь, что всё происходящее какое-то “ненормальное”, но только тебе не с чем сравнить. Больше всего меня пугает то, что меня “накроет” ещё раз. Сейчас я постоянно принимаю лекарство. Раз в год прихожу на смотрины к мозгоправу. Ну иначе это и не назовёшь. Понимаю, что врач оценивает моё состояния. Что это, если не смотрины?

Сейчас всё нормально, только от лекарств иногда начинается тремор конечностей (только левой руки и левой ноги) и сильный тик (когда нервничаю).

Отвратительное состояние. Я понимаю, что у меня не будет семьи, детей. Я не хочу обрекать жену на вечные мучения, а ребёнку не пожелаю того, чтобы у него были проблемы с головой. Но в то же время это просто ужасно быть одному. Чтобы подольше быть среди людей и не чувствовать одиночества я допоздна задерживаюсь на работе, потом иду в кинотеатр или супермаркет, посещаю разные курсы. В выходные еду к маме в гости. Только это всё не то. Какая-то недожизнь. Недавно пошёл на повышение. Интересно, как отреагируют подчинённые, если узнают, что ими управляет шизофреник?

История болезни – Психиатрия (шизофрения) (стр. 1 из 2)

Казанцев Валерий Евгеньевич

4.Профессия, место работы.

5.Место постоянного жительства:

г. Белореченск, ул. Луценко 86, кв. 19.

6. ДЗ при поступлении:

Не предъявляет. Поступил по настоянию матери.

Anamnesis vitae:

Состав семьи не полный. В семье двое детей. Мать работает уборщицей. Отец оставил семью 10 лет назад. Возраст матери в момент рождения больного 35 лет. Отношения в семье «холодные».

Наследственность отягощена алкоголизмом бабушки по линии отца.

Родился вторым из двух детей. Беременность матери протекала с гестозом 2 – ой половины. Предыдущие роды протекали без патологии. Здоровье первого ребёнка можно охарактеризовать как хорошее.

Роды в срок. Родился доношенным ребёнком. Родоразрешение естественным путём, без применения пособий. Вес 3500 г рост 52 см.

Вскармливание искусственное, внешность ребёнка обыкновенная, в раннем детстве болел простой диспепсией, которая при нормализации питания педиатром быстро прошла. Раннее физическое и психическое развитие с некоторым отставанием от сверстников: самостоятельно сидеть начал в 1 год, ходить начал в 1 год 3 мес., первые слова в 1 год и 2 мес., фразовая речь к 3 годам. Навыки опрятности, приёма пищи усваивал с трудом. В раннем детстве играть любил, но в одиночестве.

Дома был послушным ребёнком. В детском коллективе не имел друзей, больше любил одиночество и самостоятельные игры. Воспитывался в условиях гипоопеки. В дошкольные годы страдал энурезом. По характеру рос замкнутым, эмоционально холодным ребёнком, трудно устанавливал контакты.

В школу пошёл в 7 лет. Учился слабо, без интереса. Из класса в класс переводился автоматически. В школе в общественной работе не участвовал, с учителями общался грубо, с близкими холодно и безразлично. Мать рассказывает только то что ей известно от учителей и одноклассников, сам он никогда ничем не делился. Окончил 8 классов общеобразовательной школы. В настоящее время нигде не учится и не работает. Жилищно-бытовые условия удовлетворительные: частный 3-х комнатный дом, где жили мать, бабушка и старший брат.

В детстве часто болел простудными заболеваниями. Из детских инфекций отмечает ветряную оспу. Черепно – мозговые травмы, туберкулёз, вирусный гепатит, вен. заболевания отрицает.

Страдает наркоманией с 1996 года, курит.

В январе 1998 года застрял в лифте и пробыл там 8 часов, очень испугался, кричал, затем был избит и доставлен к родственникам. Стал замкнутым, испытывал страхи, особенно ночью, куда-то стремился, как будто бы кто-то звал. Появился страх перед людьми и новой обстановкой, боялся выйти на улицу, ему казалось, что все на него смотрят, и что-то плохое про него думают, смеются над ним. Был погружён в себя, монотонен, сам с собой разговаривал. Подолгу сидел в своей комнате и не с кем не хотел разговаривать, отказывался от еды. Иногда, по словам матери, сидел один и как будто к чему-то прислушивался. Когда общался с матерью, то она не всегда его понимала, так как он постоянно перескакивал с одной мысли на другую, говорил путано и не понятно. Мать связывает появление всех этих симптомов не только с тем, что он застрял в лифте и его избили, но и с приёмом наркотиков, которые принимает с 1996 года, вводит внутривенно, какие она не знает. Позже признался матери, что слышит голоса комментирующего характера, которые говорят ему «какой ногой ему лучше наступить, что сейчас лучше сделать или сказать и т.д.». Матери то говорил, что безгранично её любит и, что спасёт её, она сама не поняла от чего, то ненавидел её, презирал. Когда узнал, что направляется в больницу, то стал говорить, что «врачи это белые ангелы и что они хорошие; ещё что внутри него живут две змеи одна добро, другая зло». Настоящая госпитализация связана с настояниями матери, которая опасается за состояние сына, и за себя, так как он то ни с кем не общается, то может угрожать матери, то наоборот стремится её защитить и выразить свою любовь к ней.

Органы дыхания, сердечно-сосудистая система, пищеварительная система, мочеполовые органы, эндокринная система, нервная система без патологии. Со слов матери больной соматическими заболеваниями не страдает, жалоб не предъявляет.

Состояние больного при поступлении в больницу.

Ориентировка сохранена. Контакту доступен формально. Суетлив, непоседлив, дурашлив. Жалоб не предъявляет. Высказывает бредовые идеи преследования, а именно отношения. Испытывает слуховые псевдогаллюцинации комментирующего характера, висцеральные галлюцинации – ощущает присутствие в теле чего -то постороннего «у меня в животе живут две змеи». Агрессивных, суицидальных тенденций не обнаруживает. Мышление резонёрское, аморфное, с элементами разорванности. Эмоционально туп, амбивалентен. Критики к своему состоянию нет.

Течение заболевания до момента осмотра. Лечение.

Контакту трудно доступен. Отмечаются трудности адаптации в отделении. Время проводит в пределах палаты, суетлив, неусидчив, постоянно конфликтует с мед. персоналом, другими больными. В процессе лечения поведение стало более адекватным, в меньшей степени выражена импульсивность. Режиму отделения подчиняется формально. Суицидальные мысли отрицает.

Получал следующее лечение:

-Раствор галоперидола 0,5% – 1 мл в/м х 2 раза в день

-Трифтазин 0,005 по 1 таблетке х 3 раза в день

-Азалептин по 1 таблетке на ночь

-Циклодол по 1 таблетке х 3 раза в день

Речевому контакту доступен формально. Держится спокойно несколько развязано. Общителен. Во время беседы постоянно меняет позу, суетлив, беспокоен. Выражение лица взволнованное. Во время речи выразительная жестикуляция. Темп речи быстрый, в виде монолога. Запас слов небольшой. Культура речи низкая. На вопросы почти всегда отвечает не по существу.

Ориентирован в месте, времени, собственной личности полностью. Критика к своему состоянию отсутствует. Сознание ясное.

Испытывает слуховые псевдогаллюцинации комментирующего и императивного характера «мужские голоса в голове рассказывают о том, что со мной происходит, что мне делать», атакже висцеральные галлюцинации – ощущает присутствие в теле чего – то постороннего «у меня в животе живут две змеи одна добро другая зло». Так же утверждает, что у него две души «одна прямая, другая обратная, для того, что бы разговаривать». Голосам всегда подчиняется, не может их осушаться. Говорит, что голоса и две, живущие в нём змеи ему мешают жить, он хотел бы от них избавиться.

События прошлого воспроизводит точно. Помнит свою дату рождения; матери, брата помнит числа и месяца дней рождения, а года нет. Новую информацию воспринимает правильно, но способность удерживать эту новую информацию снижена, а воспроизводит полученную информацию с пробелами, то что помнит вспоминает с трудом и неточно. При назывании 7 цифр, сразу повторил их правильно, а через 1 минуту, не мог вспомнить 1 цифру. Врача своего помнит, а курирующих его студентов, уже на следующий день не помнит. Из чего можно сделать вывод, что у больного гипоамнезия. Симптомов «уже виденного», «никогда не виденного» не наблюдалось.

Читайте также:  Как успокоить нервы и снять стресс - советы психологов

Внимание неустойчивое, легко рассеиваемое, повышенная отвлекаемость, быстро истощается, объём сужен, наблюдается уменьшение глубины внимания, имеется нарушение направленности внимания.

При предъявлении 4-х картинок (с тремя предметами относящимися к шитью и ручкой) для выделения лишней выбрал 2 предмета для шитья и ручку, а лишней оказалась швейная машинка. Объяснил так, что те три предмета можно сложить в карман, а машинку нет. Эмоции прямо влияют на суждения. При положительных эмоциях суждения имеют оптимистичный характер, благожелательные, а при отрицательных наоборот. Мышление разноплановое, аморфное, паралогичное, по темпу ускоренное, с элементами разорванности, резонёрства. Охвачен бредовыми идеями отношения, кажется, что все на него смотрят, обращают на него внимание и что-то плохое про него думают, смеются над ним. Говорит о своих болезненных переживаниях активно.

Фон настроения снижен. Эмоционально уплощён, холоден, но имеет склонность к вспышкам аффектам высокой степени, возникновение их непредсказуемое, направлены в основном на мать. Потом объяснить своё поведение не может, а напротив показывает свою безграничную любовь к матери. Нередко бывает депрессия, необъяснимая тревога, апатия, слабодушие. Амбивалентен, проявляет неадекватные эмоции, иногда появляется страх перед чужими людьми, боится выйти на улицу.

Нерешительный, не энергичный, нет уверенности в себе, уступчивый, легко внушаемый. Совершает навязчивые действия, всё время поправляет волосы. Пассивный негативизм.

Интеллект не высокий, соответствует полученному образованию.

Двигательно расторможен, до суетливости. В отделении назойлив, навязчив, к мед. персоналу и больным. Режиму подчиняется формально, тяготится пребыванием в стационаре. Требует к себе особого внимания. Психически больным себя не считает. Лекарство принимает.

Критики к своему состоянию нет.

Очаговой неврологической симптоматики не выявлено. Расстройств координации движений, речи, почерка нет. Вегетативная нервная система без патологии.

Невысокого роста, гипостенического телосложения. Кожа и видимые слизистые чистые. Патологии со стороны дыхательной и сердечно – сосудистой систем не наблюдается. Физиологические отправления в норме. Аппетит достаточный.

Результаты лабораторных и

1. Лабораторно-клинические исследования.

17.01.99. первично или вторично бак исследование – слизь из зева и носа на дифтерийную палочку – не обнаружено

Рассказ шизофреника: как болезнь изменила всю мою жизнь

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Элис Эванс была студенткой, когда у нее появились признаки шизофрении. Последующие 10 лет она провела в доме своих родителей. Вот ее история.

    Я впервые почувствовала себя очень плохо, когда мне было 20 лет. В то время я училась в университете.

    Когда я поступила, мне было не по себе от того, что приходилось быть вдали от дома, но постепенно у меня появились друзья. Мне нравилось учиться, особенно курс драмы. Хотя в этот период меня посещало много депрессивных мыслей.

    Я работала на трех работах, чтобы оплачивать жилье. Вкупе с учебой такой образ жизни в какой-то момент стал невыносимым.

    Все вокруг опустело, люди исчезли, а здания разрушились. Я шла совершенно одна по безлюдному, заброшенному городу.

    Я практически совсем перестала спать. Тогда-то и начались проблемы.

    Мне казалось, что окружающий мир утратил краски. Именно так можно описать мое тогдашнее состояние. Все стало серым и унылым.

    Мысли и фразы стали ускользать от меня. Я начинала о чем-то думать и теряла нить. Вдобавок я не могла говорить. Слова просто физически не вылетали изо рта.

    Появились постоянные страхи. Особенно страшно было, когда я начала слышать посторонние голоса по радио или по телевизору. Я не понимала, что происходит, и не догадывалась, насколько серьезно я больна.

    Как-то в выходные меня навещали дядя с тетей. Мы гуляли по городу, и вдруг я увидела, что все вокруг опустело, люди исчезли, а здания разрушились. Я шла совершенно одна по безлюдному, заброшенному городу.

    Конечно же, это было не так, но во время психического припадка видения и есть твоя реальность. И нельзя щелкнуть пальцами, чтобы все вернулось назад. Это невозможно.

    Как в тумане

    Этот период моей жизни прошел, как в тумане. Я все время пребывала в растерянности, ощущала себя измотанной и напуганной, поэтому помню о тех временах не очень много.

    Из-за нарушений речи я не могла рассказать близким и друзьям о том, насколько серьезно мое состояние. Думаю, я и сама не до конца это осознавала. Человек, страдающий психозами, чаще всего боится в этом признаться.

    Однажды я вышла из дома, совершенно не понимая, куда иду. Я бродила по улицам, одинокая и потерянная. Садилась в какие-то автобусы, чтобы добраться до дома, но не знала, по какому маршруту они идут. Рядом не было никого, кто бы мог помочь.

    Каким-то образом, до сих пор не знаю как, меня подобрали мои друзья и отвезли к моим родителям в Девон.

    После этого я не покидала родительский дом в течение 10 лет.

    Родители отвели меня к психиатру, который разговаривал со мной очень ласково и прописал препараты, купирующие симптомы шизофрении. Эти симптомы выражались в галлюцинациях, различных маниях и душевном смятении.

    Побочные эффекты

    Услышав свой диагноз – шизофрения, – я даже обрадовалась. По крайней мере, я поняла, с чем имею дело, и могла начать борьбу за будущее.

    Лекарства подействовали почти моментально, но мне хотелось пройти курс терапии, в рамках которой я могла бы поговорить о своей болезни. В то время такого рода лечение очень плохо финансировалось. Да и в наши дни психически больные люди сталкиваются с такой же проблемой.

    Услышав свой диагноз – шизофрения, – я даже обрадовалась.

    Принимая лекарства, я начала понемногу двигаться к исцелению. Понемногу начала возвращаться речь, я начала сама мыться и обслуживать себя на элементарном уровне. Те, кто говорит, что психические расстройства не влияют на физическое состояние, неправы. В моем случае мое тело тоже вышло из строя.

    К сожалению, у моих препаратов были побочные эффекты, и примерно за год лечения я набрала более 60 килограммов.

    Лишний вес был моей проблемой еще в школьные годы, хотя сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что тогда мне не о чем было волноваться. Такая мощная прибавка в весе усугубила мое состояние. Я чувствовала себя непривлекательной, не хотела видеться с друзьями, а моя боязнь выходить наружу исключала возможность заняться спортом.

    Потом я нашла первую за много лет работу: мыла посуду в местном пабе. Я надевала наушники, включала любимую музыку и так работала всю смену, мне это даже нравилось. Но, к сожалению, здоровье давало о себе знать, и я не могла иметь постоянную работу. Это был какой-то порочный круг.

    К новой жизни

    Но однажды случилось чудо, благодаря которому я нашла новых друзей. Мне всегда нравились музыка и искусство, задолго до болезни. И моя мама убедила меня поступить в местный театральный кружок. Меня пугала перспектива находиться в обществе незнакомых людей и играть на сцене, но меня там приняли очень хорошо, и я получила роль в постановке, над которой шла работа.

    Мне было очень трудно запоминать текст, но это никого не раздражало. У ребят была хорошая реакция и чувство юмора, они всегда спасали ситуацию, если я забывала слова.

    Больше всех из группы я сдружилась с Тристаном. Он меня поддерживал во всем, и однажды я рассказала ему о своей шизофрении. У него тоже были некоторые психические расстройства, и мне было легко говорить с ним об этом, зная, что он меня понимает.

    В один из дней он объявил, что решил поступить в университет и предложил мне тоже подать документы. Я была в ужасе, но его сила и поддержка вкупе с моей собственной внутренней верой в себя сделали свое дело. Я послала заявку и к моему огромному удивлению была принята в Институт искусств в Челси.

    И тогда началась моя жизнь.

    Несколько фактов о шизофрении:

    • Один из каждой сотни человек в Британии страдает шизофренией
    • Обычно болезнь проявляется примерно в 20 лет
    • Симптомы болезни делятся на позитивные и негативные. К позитивным относятся галлюцинации и мании, к негативным – отсутствие мотивации, замыкание в себе, отсутствие интереса к окружающей жизни. Негативные симптомы, как правило, более долгосрочны и труднее поддаются лечению.
    • Продолжительность жизни людей, больных шизофренией, на 15 лет меньше, чем у остальных

    Источник: Rethink Mental Illness

    Головокружительная карьера

    Я начала делать фотографии и снимать фильмы, в которых передавала свои ощущения.

    Через это искусство я могла рассказать другим гораздо больше о своих переживаниях, чем на словах. Еще один важный шаг на пути к нормальной жизни для меня заключался в том, что я попала к блестящим специалистам в области психических расстройств, которые помогли мне стать более независимой. Преподаватели и студенты в институте всячески поддерживали меня.

    Два года назад моя ситуация снова немного “просела”. Избыточный вес помешал организму эффективно справиться с легочной инфекцией, и я провела 10 дней в реанимации с признаками астмы. К счастью, я полностью поправилась, и мне разрешили пройти операцию по удалению лишнего веса – еще одна важнейшая глава в моей истории исцеления.

    Я устроилась работать волонтером в местном благотворительном фонде, ориентированном на помощь душевнобольным. Там я приобрела много опыта и полезных навыков. Они же направили меня на речевую терапию, что тоже сыграло огромную роль в моем возвращении к нормальной жизни. К сожалению, финансирование фонда значительно сократилось, и отделение, в котором я работала, были вынуждены закрыть к разочарованию и персонала, и пациентов.

    Однако мне крупно повезло. Перед тем как закрыться, сотрудники этого отделения помогли мне подать документы на получение степени магистра в Королевском институте искусств. Понемногу я сама начала заниматься преподавательской деятельностью, помогала другим открыть в себе художественные таланты. В настоящий момент я занимаюсь получением профессорской степени.

    Мне понадобилось 20 лет, чтобы прийти к моему нынешнему состоянию, и у меня до сих пор случаются приступы. Жить с шизофренией очень трудно, и мне очень повезло, что моя семья и друзья оказали мне такую невероятную поддержку. Они и сейчас всегда оказываются рядом, когда мне становится хуже.

    Если мы сможем победить стереотипы, добьемся хороших инвестиций в развитие этой области психиатрии и начнем оказывать своевременную поддержку людям с шизофренией, им не нужно будет барахтаться в одиночку, как это поначалу было со мной, а можно будет сразу начать двигаться в сторону выздоровления.

    «Меня сравнивают с опасным, бешеным зверем»: как в России живут люди с шизофренией

    Шизофрения возникает у 0,3–0,7% населения. Согласно опросу ВЦИОМ, 38% россиян считают: людям с шизофренией следует «находиться подальше от других». Журналист, фотограф и автор паблика «Ты здесь не чужой» Арден Аркман сделал проект о тех, кто живет с шизофренией: он снимал героев в важных для них местах и узнавал, каково иметь шизофрению в России.

    «Здравствуйте, я Саша, очень опасный зверь»

    Саша, 20 лет

    Минск — Санкт-Петербург. Блогер. Фотография сделана у Саши дома

    Читайте также:  Инсайт, что это такое в психологии, психоанализе - понятие

    В детстве у меня была склонность к патологическому фантазированию, но это особо не мешало жить и не отличало [меня] от других детей. В 11 лет были легкие слуховые галлюцинации — казалось, что меня зовет мама. Самые яркие проявления пошли лет в 15, после возвращения вытесненных воспоминаний о насилии.

    В [минской] больнице санитарки били пациентов, особенно совсем маленьких детей из детдома. В отделении вообще было очень много насилия — психологического, физического и сексуального. Сейчас идет расследование по этому поводу, но полиция не совсем на моей стороне. Из‑за диагноза вместо жертв верят насильникам (насильники — врачи), фальсифицируют данные в медицинских карточках и говорят, что это просто «видения».

    На словах мне ставили диссоциативное расстройство идентичности, но официально его никуда не занесли, сославшись на то, что в СНГ к этому диагнозу относятся c сомнением. Потом поставили шизофрению. Про диагноз знают все, я веду блог на эту тему и никогда не скрывала его. Зачем? Со стигматизацией психически больных нужно бороться, замалчивание только усугубляет проблему.

    Я не принимаю таблетки: мне много раз меняли препараты, ничего не подходит, они делают только хуже и дают сильные побочные эффекты. В России я еще не обращалась за психиатрической помощью, но в Беларуси с этим все очень плохо.

    В соцсетях меня то и дело сравнивают с опасным, бешеным зверем, которого надо изолировать, в ПНД врачи видят во мне не личность, а бомбу замедленного действия, и это угнетает. Здравствуйте, я Саша, очень опасный зверь ростом в 157 сантиметров и весом в 43 килограмма , который обожает мопсиков, не может без чужой помощи открыть банку и частенько помогает людям. Приятно познакомиться, я опаснее медведя, потому что у меня шизофрения.

    «Тебя не пора вязать?»

    Екатерина, 19 лет

    Санкт-Петербург. Фотограф. Снимок сделан во дворе психиатрической больницы

    С четырех лет у меня были мысли о суициде. Каждое пробуждение, если рядом не было взрослого, вызывало дикий страх и панику, будто меня оставили навсегда. Отец умер, когда мне было три года. С четырех до 14 лет я не верила в это и периодически видела его в толпе. Втихую повреждала себя: отрывала кожу, не давала заживать ранкам, выдирала пряди волос.

    В больницу попала в 18 лет из‑за голосов, беспричинных психозов и навязчивых мыслей. Там смех или слезы были чреваты капельницами и повышенными дозировками . Привязать [к кровати] могли на сутки или неделю — все зависело от настроения медсестер. Бабушку в деменции привязали к стулу в коридоре, чтобы она всегда была в поле зрения, даже кормили привязанной. Туалетный вопрос решался утками и памперсами. Одна женщина поступила беременной, ее на скорой увезли рожать, а через несколько дней вернули в закрытое отделение. Вынудили отказаться от ребенка. Никто из персонала ее не поддерживал, хотя из‑за самих родов и отказа она очень страдала физически и морально.

    Вообще, если больничное лечение подошло — это везение, если нет — вы можете думать, что так и должно быть. Иногда врачи лишь заглушают острые симптомы, не разбираются в корне проблемы и не говорят, как с этим всем дальше жить. Отчасти ситуация такова из‑за сложности психиатрии как науки, отчасти — из‑за моральных устоев в нашей стране.

    Близкие приняли диагноз спокойно, хотя одна из родственниц теперь меня боится. Некоторые приятели начали относиться слегка настороженно, обычное проявление эмоций становилось [для них] тревожным звонком: «Тебя не пора вязать?»

    Люди думают, что «психи» непременно опасны для общества, что лучше их вообще избегать и не допускать до каких‑либо должностей. На время лечения пришлось брать по учебе академический отпуск, а когда решила вернуться, мне понадобились справки о том, что могу продолжать обучение. В них не было ни слова о том, что я лечилась в психиатрической больнице, — видимо, чтобы это не доставило проблем.

    Болезнь точно сильно навредила мне, затормозила прогресс, много раз чуть не убила, навсегда сказалась на образе мышления, усложнила жизнь. С другой стороны, после стольких лет слепой войны я оказалась в лучших условиях и теперь сильнее многих. Шизофрения все еще со мной и всегда будет, иногда она напоминает о себе, но это дает контраст, чтобы ценить жизнь.

    «Меня дискриминировали только работники государственной психиатрии»

    Андрей, 26 лет

    Санкт-Петербург. Учится на ландшафтного архитектора. Фотография сделана у Андрея дома

    С детства были истерики и плаксивость, но настоящие проблемы появились в 15–16 лет. Сильные чувства возникали без причины, а картина мира усложнялась — знаки, символы, в центре [которых] был я, борец с космическими силами. Думал, что мне нужно совершить самосожжение, чтобы уподобиться Солнцу. Качество жизни ухудшилось, испортились отношения с матерью, нарастала социофобия.

    Однажды мама вызвала психиатра, которая пришла ко мне домой, обсудила проблемы и предложила госпитализацию. Я согласился, но ожидания с реальностью не совпали. Санитары, приехавшие ко мне, грубили, напялили тяжелую смирительную рубашку: «Ты псих, это чтобы ты из окна не выпрыгнул». И увезли прямо из дома.

    В больнице имени И.И.Скворцова-Степанова выдали дырявые штаны и рубашку, забрав мою одежду. Было ощущение тюрьмы: запрещено почти все, кроме предметов личной гигиены и книг . Персонал тоже был похож на тюремщиков, называл хроников «мясом». Одна из санитарок взяла под «покровительство» мальчика и ежедневно вкалывала ему внеочередные уколы нейролептика за мелкие нарушения распорядка дня. Когда мальчик пожаловался заведующей, это прекратилось, но санитарку не уволили.

    Диагноз мне раскрыли только спустя год после выписки под предлогом: «На многих пациентов оглашение диагноза действует шокирующе, некоторые кончают жизнь самоубийством». Из‑за приема таблеток моя личность сильно изменилась, ощущение потери и травмы остается до сих пор. Потом несколько лет спокойно жил без лекарств, пока не началась депрессия, и тогда я оформился в дневной стационар.

    Я стал более осторожен и методичен из‑за понимания разрушительной силы иррациональности. Восприятие других изменилось — научился принимать гораздо большее число людей.

    Сперва мама не принимала диагноз и верила, что со мной все нормально. Друзья же нашли в нем объяснение моих особенностей — изредка встречал сочувствие, однажды — романтизацию. Меня дискриминировали только работники государственной психиатрии. Психотерапевты проявляли вопиющий непрофессионализм, один из них заявил: «Гомосексуализм — это болезнь». Только один врач относился хорошо, помог в назначении подходящих лекарств и понимании психического статуса. В целом о комфорте, доверии и субъектном, то есть человеческом отношении в психиатрии говорить не приходится, там [к пациенту] относятся как к вещи. Я всегда ощущал себя в свободном плавании, изредка получая подачки таблетками.

    «Если бы шизофрения исчезла, я бы не знала, что делать»

    Надежда, 18 лет

    Кострома. Учится в медколледже. Фотография сделана в комнате Надежды

    Галлюцинации начались в 12 лет, одна из них есть и сейчас: это хор без слов, будто звучание флейты без перебирания нот. Затем появился звук льющейся воды по ночам, голоса и апатия. Родители не поверили, обозвали фантазеркой, употребляющей наркотики.

    Обе госпитализации — самое тяжелое время в моей жизни из‑за невозможности убежать от себя. Первая врач обвиняла меня в симуляции симптомов, но лечение назначила. В детском отделении в палатах можно находиться только во время отбоя, обхода или тихого часа, [в остальное время] мы сидели на стульях у поста медсестры. За шум наказывали вязками (привязывали веревками к койке. — Прим. ред.) — они должны длиться не более полутора часов, но детей вязали на день или ночь.

    Во взрослом отделении было два врача на 50 человек. У одной женщины от веревок были синяки и боли, но ее долго не отвязывали. Пожилую пациентку медсестра ударила по лицу за то, что та в коридоре звала маму. Самым грустным занятием была трудотерапия — мы вырезали и сшивали полоски ткани, делая ковер, потом его распускали и сшивали снова.

    Отец считает диагноз фантазией и сейчас. Говорит, что я сломала себе всю жизнь: устроюсь уборщицей и умру от голода. Мать его поддерживает.

    В школе меня травили не только из‑за диагноза, но и из‑за сексуальной ориентации. А когда в 10-й класс пришли новые люди, отношение улучшилось, они читали мой дневник в соцсетях.

    Бывшая девушка говорила, что у нее тоже галлюцинации, но потом призналась, что все придумала. Такие попытки подражать оскорбительны. Теперь мы общаемся лишь как знакомые.

    Болезнь сделала меня сильной и терпеливой. Если бы шизофрения исчезла, я бы не знала, что делать. Она дает синдром поиска глубинного смысла — то, что дико нравится, но и пугает . Это и знаки, и наплывы мыслей вроде «верит ли Бог в себя».

    В нашей психиатрии сильно не хватает людей. Районный врач-психиатр — украшение кабинета. Маме он угрожал, что меня заберут с полицией прямо из школы. Жаловался, что сам больной из‑за паленой водки, но до галлюцинаций еще не допился. В больницах пациентов не информируют о том, что с ними происходит, в закрытых отделениях нет психотерапии. Лично мне больница не помогла, а ограничение свободы и общения только навредило.

    «Я принимаю по 11 таблеток в сутки»

    Александра, 20 лет

    Жуковский. Работает в антикафе, будущий психолог. Фотография сделана во дворе дома Александры

    Все началось в 15 лет с депрессии. Родители восприняли [ее] негативно, особенно папа со своим «ты все придумала». Вскоре начались голоса, мужские и женские, и галлюцинации в виде шифров, которые я записывала на бумаге. Голоса приказывали мне разносить эти шифры знакомым людям. Из галлюцинаций сейчас остались слои, которые движутся и пересекают все пространство. Раньше из‑за них было страшно выйти из дома: думала, что против меня заговор. Еще я вижу глаз — это некая сущность, которая появляется на разных поверхностях и общается со мной. Обычно все это происходит осенью и зимой, а весной и летом затихает. Когда глаз уходит, мне даже грустно без него, успела полюбить его как друга .

    Главврач в ПНД [психоневрологический диспансер] уговаривала родителей отправить меня в больницу насильно — они не согласились, и она стала угрожать, что лишит их родительских прав. Я и сама сейчас негативно отношусь к недобровольной госпитализации.

    Я легла в Научный центр психического здоровья на полтора месяца — там хорошие условия и врачи, вот только они все время врали, что у меня депрессия, а выписали с диагнозом «шизофрения». Считаю, что пациент должен знать правду о своем состоянии. Мне повезло, что в больнице не практиковали наказания и давали только современные препараты — схему лечения меняли больше 10 раз, когда возникали побочки. Сейчас я пью три нейролептика, корректор и нормотимик — всего 11 таблеток в сутки . Это гораздо больше, чем обычно назначают при шизофрении, но я чувствую себя хорошо.

    Читайте также:  Эскапизм - что это такое, как избавиться от эскапизма?

    Мама относится к диагнозу спокойно, а папа до сих пор недоволен, считает, что он ошибочен и что нейролептики лучше не принимать. Из окружения отвернулась только бывшая лучшая подруга, остальные хорошо общаются, в том числе коллеги на работе и гости нашего кафе, которые тоже в курсе.

    Благодаря болезни я стала лучше понимать людей, которые столкнулись с психическими проблемами. Раньше казалось, что со мной этого никогда не произойдет, но когда случилось, поняла, что никто от этой болезни не застрахован».

    «Жил на улице полтора месяца как бездомный»

    Денис, 40 лет

    Зеленоград. Литератор и переводчик, член Союза писателей. Фотография сделана в районе, где находился Денис, когда жил на улице

    Первый приступ случился в 23 года. Казалось, что прохожие подают мне знаки, а цвета машин связаны с приказанием, которое «высшее правительство» отдает мне. Позже начались все виды галлюцинаций, которые ощущались как результат внешнего воздействия. Знакомый физик сказал: «Ну, допустим, мозг можно использовать как приемник. Но в нем же нет передатчика!» И тогда я задумался о том, что, возможно, это действительно заболевание, потому что такое явление, как беседа с голосами в голове, ограничивается пределами нервной системы больного. Чисто теоретически даже если бы мозг мог принимать сигналы извне в виде голосов, то он бы не смог с ними общаться. Часто непонимание этого вводит больного в заблуждение, будто бы он с кем‑то общается, хотя это лишь сбой в работе мозга.

    Когда жители обратили [на меня] внимание, пришлось покинуть тот район — долго шел пешком и отыскал заброшенную дачу в районе аэропорта [Шереметьево], из которой через три дня забрали с милицией. О приступах и взаимоотношениях с близкими написал повесть «Сады, где текут реки», опубликованную в самиздате «Органон». За все время у меня было восемь госпитализаций. Все принудительные .

    Друзья не отвернулись, но некоторые пренебрежительно высказывались — и я с ними расставался. Один друг приехал в гости во время моего приступа. После нашего разговора он сказал жене: «Это не Денис! Денис вообще вышел куда‑то покурить. Это другой человек, которого я не знаю». Вот эта дихотомия — тот или не тот человек — стала определяющим принципом, по которому со мной стали строить отношения друзья.

    Инвалидность я оформил, когда меня сократили с работы. Это был сложный шаг, словно поставить на себе крест. Но другого выхода не было, надо на что‑то выживать. Из‑за этого статуса нельзя получить водительские права, при трудоустройстве в бюджетное или государственное учреждение (научно-исследовательский институт, государственная школа и много других учреждений) требуется справка от психиатра. Справка из ПНД и наркодиспансера потребовалась даже при устройстве на работу уборщиком лесопарка в ГБУ «Автомобильные дороги». Когда моя мама продавала квартиру, у нее потребовали справку о том, что она не наблюдается в ПНД, — это подавалось как обязательная процедура, значит, такие сложности могли возникнуть и у меня при решении вопросов с недвижимостью.

    Я отношусь к своему заболеванию как к кресту, примириться с ним помогает религия. Люблю цитировать молитву святителя Димитрия Ростовского — ее смысл в том, что человек полностью вручает себя божьей воле, без которой и волос с его головы не упадет. Шизофрения показывает, насколько хрупок человек и его жизнь . Человек [с шизофренией] вынужден принимать лекарства, он более незащищен от «мира, открытого настежь бешенству ветров», чем здоровые люди. Надо спешить делать добрые дела и стоять на страже позитивных ценностей, которые даны нам в жизни. У меня семья, растет дочь, это придает определенный ценностный горизонт моей жизни.

    Шизофрения: возвращение к жизни

    О первом приступе

    Мне было около 35 лет, я жила в Москве и работала в кинопроизводстве, в студии ТриТЭ. Потом вернулась в родной город, Санкт-Петербург, устроилась продюсером на «5 канал».

    На самом деле заболевала я около года, а последние полгода это было уже очевидно для всех, кроме меня. Пока не случился сильнейший психоз.

    У меня в голове был целый апокалиптический сюжет, реальность вплеталась в галлюцинации, галлюцинации обрушились как неуправляемый поток — зрительные, слуховые, тактильные, всякие.

    Пробовала покончить с собой. Когда стало совсем невыносимо и страшно, пришла босиком к папе, он госпитализировал. Это было девять лет назад.

    О диагнозе и лечении

    Вспоминаю слова одного хорошего доктора, занимающего видное место в известном институте: «Шизофренией мы называем все то, чего мы не понимаем».

    Шизофрения: симптомы

    Основные симптомы шизофрении — это так называемые продуктивные симптомы (бред и галлюцинации) и негативные симптомы (апатия и сниженная воля), а также когнитивные нарушения (нарушение мышления, восприятия и т.п.).

    Мой диагноз – шизоаффективный психоз, я с ним, в общем-то, согласна. Но меня занимали больше не психиатрические клейма, а вопрос «Что же теперь с этим со всем делать?».

    Достоверно известно, что определенные препараты помогают при наличии определенных симптомов, а уж как классифицировать эти симптомы и как их называть – дело психиатров.

    Видимо, они ощущают некую уверенность в себе, когда именуют определенные состояния определенным образом.

    После первой госпитализации с острым психозом я перенесла еще вторую – с так называемой постпсихотической депрессией. Если бы не тяжкие реалии отечественных психиатрических клиник, то я бы оценила этот опыт как в целом положительный. Месяц в больнице при снятых продуктивных симптомах (бред, галлюцинации) дал мне возможность плавно возвращаться в реальность.

    Мне долго подбирали препараты, бывало, что становилось очень тяжело. С тех пор, как я перестала экспериментировать с препаратами и согласилась на подобранную терапию, все в порядке.

    Медицина наша довольно зашорена, но фармакология шагнула далеко вперед, в настоящее время при шизофрении можно подобрать действенную терапию.

    О больнице

    Шизофрения: классификация

    Согласно МКБ-10, шизофрения и шизотипические состояния, в том числе шизоаффективный психоз, вынесены в одну категорию.

    Я полгода провела в самой тяжелой государственной клинике. Отношение среднего медперсонала к пациентам совершенно скотское, они вообще не люди. Но жить можно. Врачи нормальные попадаются.

    Сейчас на Западе модная тенденция стационары вообще закрывать. Сомнительная, на мой взгляд, идея. Иногда для безопасности больного его необходимо изолировать.

    В больнице, как и в любом человеческом сообществе, тоже складываются определенные взаимоотношения, которые иногда перерастают в более длительное общение «на воле». Эти отношения имеют определенную ценность, поскольку это первый социум, в который входит человек, побывавший в «другой реальности».

    О возвращении домой

    После полугода в больнице я оказалась дома под присмотром доброй, но авторитарной мамы. Что только не пришлось пережить – принудительную гимнастику, принудительные походы в церковь, принудительный отказ от многолетнего курения.

    До госпитализации у меня была успешная карьера, и принудительное устройство на работу уборщицей по настоянию мамы сильно ударило по моему самолюбию.

    Моя добрая, но авторитарная мама сделала самую распространенную ошибку, которую я бы назвала слишком ранняя принудительная социализация.

    Мне хочется сказать: люди, откройте свои глаза, уши и сердце! Перед вами – полчеловека, вторая половина его – в недавних переживаниях потустороннего мира, который для него временами более реален, чем чайник, который вы ставите на плиту.

    О правильной помощи

    Это сложно, если перед вами близкий человек, который внезапно оказался в таком состоянии и нуждается в вашей опеке.

    Шизофрения у женщин и мужчин

    Пик заболеваемости шизофренией — 20-28 лет у мужчин и 26-32 года у женщин. О причинах нет единого мнения. Последние исследования позволяют говорить о генетической предрасположенности и нарушениях в функционировании мозга.

    Сам он еще наполовину виртуальный, но дайте, дайте ему самостоятельно поставить чайник, это позволит ему протянуть свою пока еще слабую руку к реальности.

    И если, проснувшись поутру, он нашел в себе силы почистить зубы, не забудьте похвалить его за это, это серьезный поступок.

    Дорогие родные и близкие заболевшего человека, постарайтесь соблюсти в общении с ним тот золотой баланс, который, с одной стороны, не позволит вашему близкому инвалидизироваться, создаст необходимую мотивацию для самостоятельных, пусть поначалу и очень простых действий, а с другой стороны, оградит его вашей любовью от болезненных проявлений его «я».

    О поисках нового места в жизни

    Несмотря на иллюзию внешнего относительного благополучия, внутренние проблемы оставались неразрешенными. Кто я, где мое настоящее место в этой жизни и есть ли оно?

    Я пережила период яростного воцерковления, исповедовалась каждую неделю, вытащила из себя все неправды, совершенные в здоровой и неправедной жизни, перечитала почти всех святых отцов и… пришла к полному мысленному самоуничтожению. Так дальше продолжаться не могло. Просыпалась с ненавистью к себе, к новому дню, к людям, которых мне предстоит увидеть. Церковная жизнь, которую довелось увидеть изнутри, была также далека от евангельских сюжетов, это несоответствие рождало еще большее отчаяние.

    Важным шагом было, когда, несмотря на выдающуюся трудовую книжку с пафосными местами работы и подозрительным отношением ко мне работодателя, меня приняли на должность социально-медицинского работника.

    Оклад был мизерный, конечно, но в этой работе я смогла найти себя. Я научилась хорошо делать свою маленькую работу и была очень рада этому обстоятельству. В «прошлой» жизни остались украшения и автомобили, но я не жалела о них.

    Об отношениях

    У меня были немногочисленные верные друзья, которое меня не бросили и поддерживали все время в больнице и потом. Было и пафосное окружение, которое сразу отстранилось, когда стало понятно, что я нездорова.

    Мои родные настаивали, чтобы я скрывала диагноз. После больницы я не знала, чего от себя ожидать, и очень боялась повторения. Но когда окрепла, скрывать не стала. Это для меня своеобразная проверка отношений на вшивость. Если человек относится адекватно к такому известию, то продолжаю общение, если нет — до свидания.

    Я вдова, сейчас в отношениях, знаю многих своих «коллег по болезни», кто смог создать счастливые семьи.

    О нынешней жизни

    Жить с шизофренией

    В 2007 году широкую известность получила автобиография Элин Сакс, профессора юриспрудендиции из США. В книге автор рассказала о своем диагнозе «шизофрения» и о том, как она справляется с болезнью, доказывая своим примером, что с таким диагнозом можно жить счастливо и успешно.

    Сейчас я работаю гидом-сопровождающим в маленькой фирме, собираюсь пойти поучиться специальности «гид-переводчик», поскольку еще помню английский. Если хватит усидчивости (с этим проблема) и найду деньги.

    Диагноз по-прежнему стоит, получена инвалидность, мне это не мешает. Болезнь не приговор. Диабетики же подкалывают себе инсулин всю жизнь, и ничего. Подумаешь, таблетки — эка невидаль. Чем дальше живешь, тем проще смиряться и получать от жизни удовольствие.

    Мой друг, с которым я в отношениях, вообще обездвижен от груди с 17 лет (был расстрелян из АКМ). Так вот работает профессиональным таксистом, собираемся с ним в автомобильный тур по Европе.

    Не стоит замыкаться в себе, нужно постоянно анализировать свое состояние.

    Но еще важнее воля к жизни, опьянение игрой. Всегда любила эту игру.

    Оцените статью
    Добавить комментарий